Старые схемы – политика-бизнес – уже изживают себя
21.04.2008

Старые схемы – политика-бизнес – уже изживают себя

«Украинское общество постепенно становится все более открытым. Поэтому надо выбирать – или бизнес, или политика. Каждым делом надо заниматься профессионально». Так считает один из самых непубличных бизнесменов Виталий Антонов – собственник одного из влиятельных региональных бизнес-объединений в Украине.


Аэропорт «Жуляны». Частный самолет готов вылететь по маршруту «Киев-Львов». Но у пилотов есть час времени, который Виталий Антонов выделил для интервью с «Инвестгазетой». «К сожалению, я сегодня не на своем самолете буду улетать. Мой в ремонте. Это самолет друга», – извинился бизнесмен. Для интервью подошел зал для VIP-персон, где за чашкой чая Антонов смог спокойно рассказать о своем непростом детстве, родных Карпатах, первом серьезном увлечении в жизни и пути в бизнесе. Он считает себя счастливым человеком и вкладывает в это понятие ощущение внутренней свободы, полноту жизни, занятие любимым делом и общение с близкими людьми. А для адреналина на смену спорту пришел бизнес.

После создания управляющей компании за рубежом, бизнесмен, который входит в сотню богатейших людей Украины, решил заняться реструктуризацией собственных активов.

Вы в бизнесе с начала 90-х годов. С чего все началось?

После окончания Тернопольского института мы с друзьями организовали альпинистский клуб «Карпаты». Выполняли высотные работы – красили трубы, вышки... В то время для покраски высотного объекта бригаде обычных специалистов требовалось от трех до шести месяцев. С использованием альпинистской техники мы справлялись с такой задачей за считанные недели. Предприятие работало по системе хозрасчета. Таким образом нам удалось заработать стартовый капитал. Однако большую часть денег мы тратили на экспедиции на Кавказ и Памир. Когда эпоха хозрасчетов закончилась, клуб нам пришлось закрыть.

И вы решили заняться нефтяным бизнесом?

Не совсем так. Меня пригласили работать во Львовский областной Красный Крест начальником спасательной службы. Ведь каждый альпинист после первого разряда должен был иметь жетон спасателя (нас учили спасать людей в горах, и мне это не раз приходилось делать). Если вы помните, после землетрясения в Армении начали активно создавать такие спасательные службы при Красном Кресте. В спасательной службе я проработал два года и только потом принял участие в кооперативном движении.

И чем занимался ваш кооператив?

Первое предприятие называлось «Карат». Оно занималось всем чем угодно, начиная с импорта лимонов, ананасов и других экзотических фруктов. Кстати, во Львове они «разлетались» моментально. Но тут возникла другая проблема. Купоны и карбованцы не конвертировались, поэтому нам приходилось работать по бартерной системе. Поставки оплачивались кранами Дрогобычского и Кременчугского заводов. Потом начали заниматься продажей нефтепродуктов, а вскоре импортировать сырую нефть. Длительное время работали с российской компанией «ЮКОС», которую на то время возглавлял Муравленко.

А с Ходорковским вам удалось поработать?

Лично я его не знал. Когда он купил компанию, мы уже работали не только с «ЮКОСом», но и другими операторами рынка, в том числе с «ЛУКОЙЛом».

Вашим партнером в бизнесе стала инвестиционная компания из Лихтенштейна. Как вы на нее вышли?

Это произошло в середине 90-х годов. Нашим партнером стал бывший премьер-министр Лихтенштейна Маркус Бюхель, с которым у нас сложились хорошие партнерские отношения.

А на господина Бюхеля кто вас вывел?

Швейцарские адвокаты, с которыми мы сотрудничали в нефтяной отрасли. Поставки нефти были невозможны без соответствующего юридического базиса. Юридическая компания, работавшая с нами, была одной из лучших швейцарских компаний. А господин Бюхель – отличный швейцарский адвокат.

Когда возник концерн «Галнафтогаз»? Что привело к такому решению?

Финансовый кризис 1998 года. Когда он «грянул», обесценилось огромное количество валюты. Предприятие понесло большие потери. Однако задолжали и нам – операторы рынка, которые работали в системе нефтепродуктового обеспечения. Честно говоря, мы и не думали покупать эти предприятия, но их руководители сами это предложили. Они организовали недорогую скупку акций своих предприятий на вторичном рынке. Таким образом, мы стали наследниками старых заправочных станций, 70% которых нужно было закрывать, а остальные – реконструировать. Это и стало прообразом «Концерна Галнафтогаз».

Вы создали компанию, которая управляет всеми активами. Сейчас происходит их отраслевое выстраивание. По каким направлениям?

Сегодня холдинг имеет четыре направления – нефтепродуктовое, хлебное, страховое и девелоперское. Три первых – публичные и работают на полную мощность. В данный момент проходит выстраивание девелоперского направления. Оно объединит строительство, коммерческую и жилую недвижимость. Девелоперская компания проходит международный аудит. Она успешно работает пока в западных областях Украины, думаю, сможет хорошо развиваться и в других регионах.

А какое из направление холдинга является наиболее прибыльным?

В разные годы по-разному. То «Концерн Галнафтогаз», то «Концерн Хлебпром». Для меня как для бизнесмена важно, чтобы компания показывала наибольший рост на растущем рынке, поскольку такие предприятия наиболее интересны. Сейчас мы растем пропорционально во всех направлениях вместе с рынком. Хотя «Галнафтогаз» сейчас, я считаю, немного недооценен. Это связано с отсутствием предложения его акций на фондовом рынке. Держатели акций знают, что «Концерн Галнафтогаз» собирается выходить на IPO и ждут выгодного момента.

Как проходит подготовка к выходу на биржу?

Мы пока еще не выбрали инвестиционную компанию, которая будет заниматься подготовкой концерна к публичному размещению акций. Но нужно понимать, что IPO не является для нас самоцелью. Это только одна из возможностей серьезно увеличить капитализацию. Если рыночная ситуация будет благоприятна к размещению акций, мы пойдем на IPO, а если нет – будем ждать лучшего времени. В целом же планируем вывести концерн на IPO в третьем квартале 2009 года.

Принесет ли вступление Украины в ВТО убытки хлебной отрасли и «Концерну Хлебпром»?

Наверняка после вступления в ВТО появятся факторы, которые придется преодолевать. Но если государство не будет прибегать к регулятивным мерам, все пройдет гладко. Хлеб – это социальный продукт, но для политиков является еще и продуктом политическим. Поэтому выступает инструментом влияния.

В прошлом году холдинг укрепил позиции на страховом рынке – приобрел страховщиков в Беларуси и Молдове. Какая конечная цель? Международный страховой оператор?

Да, мы развиваемся экспансивным путем и определили для себя круг компаний, покупку которых завершаем. Главная цель – создать крупную страховую международную компанию. Для нас это важный шаг. Но для этого мы должны еще провести реструктуризацию страхового бизнеса, внутренних процессов, переоснащение IT-механизмов. И сейчас находимся как раз на этой стадии.

Какие еще активы вы намерены прибрести в этом году?

Пока не скажу. Потому что инвестиционная политика будет зависеть от финансовых показателей этого года. Но могу сказать точно, что стратегические приобретения холдинг уже сделал, поэтому все дальнейшие покупки небольших компаний можно расценивать как тактические. И не более.

Вы работаете на одном рынке и в одном регионе с бизнесменом Игорем Еремеевым. Как складываются ваши отношения?

Мы прямые конкуренты на рынке, но относимся друг к другу со взаимоуважением.

Не секрет, что Еремеев оказывал поддержку одной из политических сил на парламентских выборах 2006 года. Это можно расценивать, как стратегический шаг с целью удачно закрепиться в политике и обеспечить тыл собственному бизнесу?

Если это была попытка перенести бизнес-составляющую в политику, то это вчерашняя методика. Наше общество стает все более открытым, старые схемы – политика-бизнес, уже изживают себя. Вообще, каждым делом надо заниматься профессионально и отдаваться ему. Значит, надо выбирать.

Но в 2004 году вы тоже решили пойти в политику, баллотировались в Верховную Раду, но не прошли. Это было любопытство?

Это был 2002 год. Тогда я относился к депутатскому мандату с определенной наивностью. На то время губернатор Львовской области Михаил Гладий сказал: «А почему бы тебе не пойти в политику и не попробовать себя на новом поприще?» Вначале я смутился, поскольку моя русская фамилия и западный округ являлись несовместимыми вещами, но все-таки решился. Моим искренним желанием было построить светлое будущее в родном регионе. Но потом я стал понимать многие вещи, и они мне не понравились.

Что именно?

Политтехнологи говорили, что я должен обещать все, что угодно. Обещай и все. А выполнишь или нет – не имеет значения.

Если вам это не нравилось, почему не «сошли» с дистанции?

Возможно, это был соревновательный дух, чувство, присущее спортсменам. В результате за меня проголосовали 32 тысячи избирателей.

Это было хорошим результатом в регионе, но я не прошел в депутаты. Моим соперником был Игорь Осташ, который уже был народным депутатом и понимал, как «все делается». Но я не жалею, что не стал депутатом, потому что понял – это не мое. Или, может, время политики, которую я готов принять, еще не пришло.

Не депутат – понятно. А какой вы бизнесмен? Либеральный?

Думаю, что да. Но иногда все же приходилось применять командные методы. Сейчас предоставляю больше возможностей реализовываться менеджерам. Большинство наших «топов» росли вместе с компанией, поскольку пришли со студенческой скамьи.

По поводу скамьи. Часто ли вам напоминают, что вы окончили тот же вуз, что и Виктор Ющенко?

Вы знаете, не часто (улыбается). Он учился намного раньше, чем я. Преподавательский состав остался прежним, а вот ректор другой.

Ваше отношение к президенту Украины Виктору Ющенко?

Очень положительное. Он демократ, либерал и экономист с большой буквы.

Что это значит?

Виктор Ющенко умеет выстраивать экономические отношения между людьми, не вмешиваясь в них. Он понимает, что экономика – это самоорганизующаяся система, которая не приемлет вмешательства.

А премьер-министр Украины Юлия Тимошенко понимает это? Насколько отличается ее политика 2008-го года от политики 2005-го?

Она профессионал и достаточно адекватна, чтобы не наступить второй раз на одни и те же грабли. По сравнению с 2005 годом она ведет диалог с игроками нефтяного рынка аккуратнее и пытается проблемы решать за круглым столом.

О личном...

Кто ваши родители? В какой семье вы выросли?

Я родился в семье рабочих. Моя мама была парикмахером, а отец – мастером в ПТУ. Когда мне исполнилось тринадцать лет, отец умер, а я остался один с матерью.

Наступил переломный момент в вашей жизни?

Думаю, что да. В то время я находился в тинейджерском возрасте, и смерть отца повлияла на мою дальнейшую судьбу. У него ведь тоже была нелегкая судьба: он был беспризорником. В возрасте шести лет мой отец потерял родителей – моего деда расстреляли, а бабушка не смогла этого пережить и умерла. Это все происходило в пресловутом 1937 году.

Получается, уже в тринадцать лет вы осознали, что придется рано окунуться во взрослую жизнь. Вам нужно было думать о том, как жить дальше…

Да, серьезной материальной поддержки со стороны родителей я не получил. Но это не отразилось на мне негативно, наоборот, я самоутвердился в жизни. После смерти отца начал заниматься альпинизмом и скалолазанием. Думаю, если бы отец был жив, он не разрешил бы мне заниматься таким экстремальным и опасным видом спорта. В результате я стал кандидатом в мастера спорта по скалолазанию и альпинизму, и это за тринадцать лет занятий спортом – с 1977 по 1990 год.

Почему именно скалолазание?

Когда я учился в школе, то на выходные выезжал со своими сверстниками на скалы Довбуша. Это рядом с моим родным городом – Стрыем. Там мы лазили по скалам, стелили спальники под открытым небом, пели песни и так проводили выходные. Все происходило стихийно. Но меня заметил один из тренеров по скалолазанию Юрий Проненко, который уговорил принять участие в областных соревнованиях. К своему удивлению, я выиграл. Именно он дал мне возможность поверить в себя в четырнадцать лет.

Я знаю, что вы побывали на Килиманджаро. Расскажите о своих впечатлениях?

Интересные впечатления. Килиманджаро – это гора контрастов флоры и фауны, она расположена в Центральной Африке: у подножья горы гуляют слоны при температуре воздуха 27-28 градусов, а на горе – 9 градусов мороза плюс снег и лед.

Почему Вы решили уйти из спорта?

В 1990 году погиб мой близкий товарищ-альпинист. Когда на похоронах я увидел его цинковый гроб, осознавая, что без мужа осталась молодая жена и без отца – годовалый сын, меня это сильно потрясло. У меня к тому времени время уже была пятилетняя дочь, и я решил «завязать» со спортом. А адреналин, который раньше получал в спорте, начал получать в бизнесе.

Как часто вам удается отдохнуть?

Теперь я могу себе позволить отдыхать когда захочу (улыбается).
 

Поділитись